Ученый из Пущино Алия Назипова — о том, как многозадачность, внимание к деталям и женский взгляд помогают в исследовательской работе

 — Алия Анцаровна, 11 февраля отмечается Международный день женщин и девочек в науке. Праздник достаточно молодой — ему всего 10 лет. Раньше получить образование и сделать карьеру в этой сфере женщинам было крайне тяжело. Сейчас ситуация изменилась. Расскажите, сколько лет Вам пришлось учиться, чтобы работать в научном институте, и почему Вы выбрали этот путь?

— Первый этап — это пять лет института, я заканчивала еще специалитет. Потом я приехала в Пущино. Поскольку в роли преподавателя я себя не видела, появилась идея реализоваться в науке. Я поступила в магистратуру. И в этом, кстати, прекрасная особенность Пущино: с магистратуры начинается твоя настоящая научная стезя — конференции, эксперименты, интересная работа. Ты видишь все не сухо и отстраненно, как в учебниках, а на практике. Прослушал лекцию о физиологических методах работы с клеткой — и тут же возвращаешься в лабораторию и применяешь эти знания. В итоге выходит: 5 лет института, 2 года магистратуры, 3 года аспирантуры. А дальше — должность научного сотрудника и работа в лаборатории.

— Целое десятилетие после школы! Какую специальность и тематику Вы выбрали в качестве ведущего направления? Продолжилось ли это направление в аспирантуре?

— Для меня любимой сферой всегда была биофизика. В магистратуру я поступала здесь, в Пущино, в Институт биофизики клетки РАН. В аспирантуру — уже в ИБП РАН, в лабораторию к Евгению Анатольевичу Пермякову, но специальность у меня осталась той же. А вот объекты исследования менялись. В магистратуре я работала с маутнеровскими нейронами, а в аспирантуре углубилась в биофизику клеточных процессов, в частности — зрительной рецепции.

— Как аспирант может внести свой вклад в науку и как строится процесс написания диссертации?

— Как правило, аспиранта подключают к уже идущей в лаборатории работе. Потом из этого может вырасти его собственная тема. Но путь бывает разным. К­то-то с юности находит свою «нишу» и ведет ее всю жизнь. А ­кто-то, наоборот, широко охватывает смежные области. Бывает, что работа заходит в тупик или коллеги из других институтов публикуют результаты первыми, и тогда теряется необходимая для защиты новизна. Так что процесс написания диссертации — всегда живой и нелинейный.

— Чем Вас заинтересовала именно физиология зрения?

— В моей работе это был взгляд через призму белковых взаимодействий. Меня интересовало, как передается сигнал между клетками, как протекают внутриклеточные процессы. Я изучала, в частности, металл­связывающие белки, например, рековерин. Как он связывается с другими белками, какие молекулярные перестройки при этом происходят, как все это регулирует передачу светового сигнала в палочках и колбочках сетчатки — тех самых клетках, что отвечают за наше цветное и сумеречное зрение.

«Не тот секретарь, что кофе носит»: о работе ученого секретаря

— Расскажите о работе ученого секретаря — чем занимается этот сотрудник и для чего в институте такая должность?

— Это распространенный вопрос. Пока ты молодой сотрудник, кажется, что ­где-то там есть некий отстраненный ученый секретарь, и чем он занимается — не совсем ясно. По-настоящему с этой работой сталкиваешься позже: когда нужно готовить документы для защиты диссертации, отчитываться по грантам, выполнять госзадания. Вот ­тут-то ты и встречаешься с человеком на этой должности. Ученый секретарь — это связующее звено между научными сотрудниками и большой системой: администрацией института,  Министерством науки и высшего образования РФ, Академией наук, диссертационными советам. Мы — «хранители» всех тематик института, обобщаем и систематизируем данные о проводимых исследованиях.

— То есть это точно не тот секретарь, который носит кофе директору?

— Нет (Улыбается — прим. «МК»). Наша работа — это работа с научной документацией, но от ее правильности зависит очень многое.

— Насколько эта работа требует внимательности и какого рода компетенции? Что из Вашего опыта работы в лаборатории здесь пригодилось?

— Внимательность, безусловно, на первом месте. Но еще критически важно понимать, как устроен научный процесс в лаборатории. Когда ты сам много лет в нем участвовал, ты знаешь, что статья или отчет — это не просто «пришла идея, давайте писать». Это долгий путь: от идеи и изучения литературы до поиска оборудования, привлечения коллег с нужными компетенциями. Примерно так же и здесь: нужно привлечь нужных людей, скоординировать их, помочь молодым, подключить опытных руководителей. Ты должен понимать логику исследования, чтобы грамотно его оформить.

— Получается, ученый секретарь в курсе всей «статистики» института: публикаций, защит, грантов?

— Да, в конечном счете эта сводная информация собирается здесь. Конечно, не 
в одиночку — нам активно помогают экономисты, библиотекари, отдел кадров.  И это большая совместная работа. Не просто административная, а требующая глубокой вовлеченности в жизнь каждой лаборатории, отдела, производства. Мы — часть одного большого механизма, который превращает идеи и эксперименты в оформленные, признанные научные результаты.

Женский взгляд: многозадачность как суперсила

— В научной среде до сих пор можно услышать выражение «ученые мужи». Но в вашем институте, судя по всему, много женщин-­руководителей. Как Вы думаете, тяжелее ли женщинам на таких позициях? И какими качествами нужно обладать, чтобы справиться?

— У нас действительно сложилась нетрадиционная для биологического приборостроения ситуация — на ключевых постах сейчас много женщин. Конечно, в ­чем-то тяжелее: у большинства из нас есть семьи, дети. Это не то чтобы помеха, но дополнительная ответственность и, если угодно, негласная обязанность. Огромную роль играет поддержка в семье. Но есть и преимущества. Женщины, как правило, более многозадачны. Способность держать в голове и план на ужин, и школьные дела ребенка, и подготовку к важному заседанию — это огромный плюс в нашей работе, где поток разных задач не останавливается. Увлеченность профессией, интерес, который идет из самой глубины души, — вот что главное.

— Что бы Вы пожелали девушкам, которые сегодня решают, идти ли им в аспирантуру и посвящать ли себя науке?

— Первое — найти хорошего, мудрого руководителя. Второе — попасть в доброжелательный, поддерживающий коллектив. Мы проводим на работе большую часть времени, и атмосфера взаимопомощи очень важна. Когда старшие коллеги готовы подсказать не только по работе, но и поддержать житейским советом. У нас, например, сложился неформальный «лабораторный детский сад» — все понимают, что у коллег есть дети, и стараются подставить плечо: помочь встретить, забрать, подменить. Такая среда помогает расти.

А в целом — наука это невероятно интересно! Иногда даже слегка завидую молодым: те возможности, что есть сейчас — участие в грантах, современных разработках, — просто фантастические. Наука сегодня развивается и меняется гораздо быстрее, чем 10–15 лет назад. Уровень дипломных работ у нынешних студентов сравним с кандидатскими диссертациями прошлых лет. Это волшебное время для входа в профессию. Главное — не бояться и искать свое место в этом увлекательном мире.