Любовь Минаева: «Все равно тебя не вернешь, сынок»

16.02.2020 в 16:25, просмотров: 1807

Говорят, что время лечит. Но это не так. Материнские слезы никогда не иссякнут, и сердце матери будет болеть до последнего вздоха за своего ребенка. Нет ничего страшнее, как хоронить своих детей. Это так и есть. На страницах нашего издания мы хотим рассказать о судьбе одного «чеченца», который очень хотел получить отпуск, но вернулся домой в гробу. Мы, при поддержке Серпуховского отделения областной общественной организации «Союз женщин Подмосковья», продолжаем публиковать статьи в рамках проекта «Здравствуй, мама!».

Любовь Минаева: «Все равно тебя не вернешь, сынок»

«Здравствуй, мама! Я лежал в медсанчасти, но не бойтесь - ничего страшного нет. Просто я после наряда в столовой сильно объелся, и у меня болел живот. А когда выписали, меня поставили в ночное дежурство по роте. Кормят нас здесь хорошо. У нас сейчас идет строевая подготовка. Нас учат, как правильно отдавать честь. Скоро будут отбирать водителей. Саперов уже отобрали и повезли в учебку. Может, скоро брошу курить, а то на зарядке хреново бегать, да и наш сержант говорит, надо бросать. Если будете на рынке или в магазине, то купите камуфляж и нашивку на него. Россия, внутренние войска», - аккуратным почерком выведено на небольшом листке. Это пишет домой 6 июля 1995-го года Сережа Минаев.

Он родился 8 февраля 1977-го года в поселке Острогожское Краснознаменского района Калининградской области. Когда мальчику исполнилось два года, семья переехал жить в Серпухов. Поселились в бараках в Пущино-на-Наре. Там он и рос: простым, трудолюбивым и заботливым. Пошел в среднюю школу № 4, что на Бумажке. А по окончании девятого класса поступил в СПТУ № 99. Получив профессию тракториста-машиниста, он даже успел немного поработать на полях совхоза «Большевик».

- 22 июня 1995 года я его проводила в армию. Сережа хотел служить, все только и говорил: «Я что больной? Я пойду». Отец его хотел как-то решить этот вопрос, но, видя рвение сына я ему сказала, чтобы он от него отстал. Ушел Сережа, но долгое время никаких вестей от него не было. Поехала в военкомат, это еще был старый на ул. Чехова. Мне там и сказали, что попал Сергей во Владикавказ, - рассказывает Любовь Михайловна, мама Сергея.

«У меня все хорошо. Я скоро поеду в учебку учиться на собаковода. Это находится в Шахтах Ростовской области. В учебку мы поедем с двадцатого числа и дальше. Когда мы туда приедем, то я сразу же напишу вам. И буду вас ждать, а пока я убираюсь в кубрике. Ну ладно, как вы поживаете там? Не скучаете без меня?», - пишет рядовой Сергей Минаев 18 июля 1995 года.  

- Это была добрая душа, я даже не думала, что могут быть такие дети. Очень переживал за меня. Знаете, а Сережа учился вместе с Колькой Селезневым, только тот постарше на класс был. А с Ларисой, его мамой, мы часто встречались. Теперь вот доски наших ребят рядом висят в школе.

«Мне дали собаку по кличке Джина. Назвали так из-за фильма «Санта-Барбара». Привезите немного сала. Жду вас в гости, ваш Сергей», - 25 июля 1995 года.

Сережа пишет домой часто. Чуть ли не на каждом послании делает рисунок: то символика внутренних войск, а именно туда его отправили служить, то немного кривой силуэт гильзы от патрона. Украшательства присутствуют и на самом конверте или на задней стороне вместо цифр почтового индекса густыми чернилами выведено то «пиши!», то «Домой».

«Мама, ты писала, что поедешь за моей получкой, напиши, сколько я получил. И на эти деньги купи себе подарок, только не откладывай их, ладно? Может быть, меня отошлют обратно в часть, и тогда я буду вас ждать всех к себе. И Юльку, если отпустят с вами, то я буду очень рад. Мам, за меня волноваться не надо, у меня все будет хорошо», - 11 августа 1995 года.

Юлька – это девушка Сергея. Она вместе с Любовью Михайловной будет хоронить его, а потом долгие-долгие годы, будучи уже замужем, ходить к своей первой любви на могилку.    

«С днем рождения тебя поздравляю, моя добрая, милая мама. Ты меня извини, дорогая, что тебя не могу я обнять. Я тебе много счастья желаю, чтоб тебя обходили печали, чтоб не знала ни горя, ни бед», - 31 августа 1995 года.

Мать радовалась, что Сергея перевели служить в Ростовскую область. Это не Владикавказ, который находится поблизости от Чечни, в которой творилось непонятно что: граждане одной страны почему-то стреляли друг в друга, при этом руководство России бросало своих безусых мальчишек в самое пекло необъявленной войны. Страшно было смотреть новости. Успокаивали лишь письма Сергея:

«Какая у нас стоит погода, теплая или холодная? Мама, вы картошку собирали, если да, то какой у нас урожай: хороший или плохой?», - 29 сентября 1995 года.

Листаем семейные альбомы. Вот Сережа пошел в первый класс, а вот он уже третьеклассник. На груди школьной формы темно-синего цвета приколот октябрятский значок. В это время школяры изучали республики Советского Союза. Разве мог тогда кто-то подумать, что через каких-нибудь восемь-девять лет наши ребята будут гибнуть в войне с чеченцами? Никто.

«Когда приеду в свою часть, то поговорю, чтобы мне можно было взять отпуск в декабре под Новый год. А если не дадут, то в отпуск я приеду через один год. И то, если его мне дадут», - 4 октября 1995 года.

- Такой он ласковый был, такой нежный. Бывало, подойдет ко мне, обнимет, поцелует и так нежно-нежно скажет: «Мам, пожаришь картошку?» Он очень ее любил. Мне так плохо без него, - воспоминания Любови Михайловны прерываются. Ей не хватает дыхания из-за внезапно нахлынувших слез.

«Мама, если не трудно, то вышли мне посылку. И если можно, побольше сладостей. Ну, туда еще можно положить колбасы, печенья. Да забыл, я слышал, что в ноябре наш батальон отправляют в Чечню. Вот только я не знаю, правда это или нет. Если это не так, то я сам пойду и напишу рапорт в Чечню. А если не подпишут, то можете радоваться», - 25 октября 1995 года.

Сергей очень похож на Любовь Михайловну: те же черты лица, тот же цвет волос. И вообще, многие уже заметили, что большинство погибших в Афгане и в Чечне ребят имеют сходство со своими матерями. А считается, что если сын похож на маму, то он будет счастливым. Может, так и есть, может, этим ребятам там, на небе, действительно лучше, чем всем нам, живущим в проблемах и слезах?

«Сейчас я лежу в санчасти с ногой. Наши все уехали в Чечню, и в роте у нас осталось всего три человека - я и еще двое. За меня не волнуйтесь, у меня все будет хорошо», - 9 ноября 1995 года.

- За все эти годы он снился мне только два раза. И сразу же после похорон. Все просила его прийти. Я работала тогда на «Красном» в приемном отделении санитаркой. Была на сутках, задремала. И вот смотрю, пришел. Открыл дверь и стоит прямо у порога в солдатской форме. Я его обнимаю и спрашиваю: «Ой, сынок, я знаю, что ты живой. Расскажи мне, что тогда случилось?» Он мне ничего не сказал, молчит и улыбается.

«Когда приеду в отпуск, то куплю тебе какой-нибудь подарок. Так как я тебя поздравить поздравил, а подарка не подарил», - 19 ноября 1995 года.

- Во втором сне увидела его в железном корыте. Лежит он в нем наполовину в воде. Мне тогда батюшка сказал, что плакать мне меньше надо. Но как не плакать, ребенку было всего 19 лет. Больше он ко мне не приходил.

«Если можете, то пришлите свою фотографию, где вы втроем: ты, мам, отец и Анютка. Хоть вы будете на фотографии, но я буду знать, что у вас все хорошо», - 22 ноября 1995 года.

- Кольку Селезнева первого привезли числа десятого марта, а потом уж моего. Похоронили мы сыночка 16 марта. 

«Служба у меня потихоньку продвигается. Сегодня на разводе нам сказали, что до 4-го декабря нас всех отправят в Чечню, и в батальоне останется всего двадцать человек», - 26 ноября 1995 года.

Далее летели письма 29 ноября, 15 декабря, 17 декабря, 24 декабря… и 21 января 1996 года.

«Время потихоньку идет своим ходом. Вчера я только сменился с наряда по столовой. И то нас туда послали в помощь молодым, так как у них не хватает людей. Ведь всех молодых разбрасывают по учебкам. А так у меня все хорошо.. Да, я вчера, то есть 20 января, узнал, что меня отправляют в Чечню. Я, может быть, там пробуду недолго, а может быть, и долго, я точно не знаю. Ну ладно, что я все о себе да о себе? Как вы там сами поживаете, как здоровье ваше, какие есть новости дома и на работе? Пишите все. Про погоду спрашивать не буду, и так знаю, что холодная. Ну ладно, писать больше нечего. Я вас всех горячо обнимаю и целую. Ваш сын Сергей».

- У него 8 февраля было девятнадцатилетее, а от него вестей все нет и нет. Тот день я помню хорошо, все праздновали Международный женский день. Я же все хожу по дому, маюсь. Говорю: «Что-то случилось с малым!» А на утро, 9 марта, мне приносят телеграмму, которую прислали из Воронежа.

«В Воронеже у меня никого нет», - сказала Любовь Михайловна почтальону. Та лишь испуганно протянула извещение. Расписалась в получении, открывает, читает: «Рядовой Минаев умер в госпитале». Женщина показывает мне ту самую пожелтевшую от времени телеграмму, а также вторую, только уже от 11 марта. Тогда военком Скрипель сильно ругался на кого-то, что повторно высылают сообщение такого рода матери.

Я аккуратно перебираю письма Сергея, его военный билет. Все это, как и многие другие документы, мать хранит особо бережно. Эти святыни - ее связующая нить с сыном, причину смерти которого ей даже сегодня, спустя почти 24 года, так никто и не объяснил. Согласно свидетельству о смерти, стрелок войсковой части № 3724 Сергей Минаев скончался от огнестрельного осколочного ранения живота с повреждением желудка и поджелудочной железы.

Врачи отчаянно боролись за жизнь рядового Минаева. Сделали операцию во Владикавказе, но Сергею стало плохо. Срочным порядком на вертолете его доставили в Воронеж, но, к сожалению, медицина оказалась бессильной. Сергея Минаева не стало 8 марта 1996 года.

– Вот, сделали мне подарок. Теперь у меня этого праздника и нет. Тут 8 февраля ходила к нему на могилку, в этот день ему было бы 43 года. Мне никто ничего не говорил, как он получил смертельное ранение. Сказали только, что бой шел в селе Серноводское. Выяснять я ничего не стала, не до того было. Да чего узнавать: хоть голову разбей, все равно тебя не вернешь, сынок.

Мало кто слышал об этом селе на западе Чеченской Республики, и, наверное, никому не интересно, что там происходило в 1996 году. Сегодня докопаться до истины уже невозможно: Первая Чеченская война хранит много тайн. И все же… Согласно мнению правозащитников, 2 марта 1996-го года между промосковским правительством Чеченской Республики Д. Завгаева и российскими военными была достигнута договоренность о мирном разрешении ситуации. Утром следующего дня федеральные войска начали операцию по взятию села, которая сопровождалась артиллерийскими и минометными обстрелами, ракетными ударами с вертолетов. Уже 4 марта федеральными войсками был открыт коридор для выхода мирных жителей: ровно на два часа в село были допущены машины Международной организации по миграции. По некоторым данным, тогда из населенного пункта вышли примерно 10 тысяч человек. А далее, в течение двух последующих дней, Серноводское подвергалось ударам, в том числе из установок «Град». 5 марта был возобновлен массированный обстрел, и только лишь к 9 марта, после завершения зачистки села, здесь был открыт въезд и выезд.

Но Сергея Минаева уже не было в живых. Эту победу его сослуживцы праздновали без него. У Сережи не было боевых наград, не успел получить. Как и не успел прожить свою счастливую жизнь.