Лидия Сергеевна Пимкина: «С тех пор я вообще на свете не жила»

26.03.2020 в 17:02, просмотров: 733

Региональный еженедельник «МК в Серпухове» совместно с городским отделением общественной организации «Союз женщин Подмосковья» продолжает рассказывать о тех ребятах, которые погибли, выполняя свой воинский долг. Да, очень тяжело писать о чужой боли, но это необходимо делать для того, чтобы будущее поколение не забывало о прошлом. Сергея Пимкина не стало 2 апреля 1982 года. Но десятки лет так и не затянули рану на материнском сердце, а ее слезы бегут и бегут, оставляя после себя мокрые дорожки. Местом гибели серпуховича, как и тысяч других советских ребят, стал тот самый проклятый Афган.

Лидия Сергеевна Пимкина: «С тех пор я вообще на свете не жила»

«Мам, ты за меня не волнуйся, тут нет ничего страшного, а то нам наговорили всякого. Служить нормально, немного интересней, чем в Союзе. Конечно, потрудней приходится, и условия здесь пока не идеальные. Но ничего, на то она и служба. Будет что вспомнить. И я ни капли не жалею, что попал служить сюда».

— Сережа родился 4 августа 1962 года в Глазово. Здесь, в этой деревне, мы и жили. Хороший мальчик был, очень отзывчивый, — говорит Лидия Сергеевна Пимкина.

Вспоминая прошлое, женщина невольно между предложениями делает значительные паузы. После чего, словно откуда-то возвратившись, спешно продолжает свой рассказ. Поэтому монолог получается одновременно и затяжным, и сбивчивым. Яркий платок с огромными цветами на голове скрывает седину, но горе, оставившее свою неизгладимую отметину на лице этой красивой женщины, сразу бросается в глаза. Мать уже десятки лет продолжает оплакивать своего погибшего сына.

«Спешу сообщить, что я жив и здоров, чего и вам желаю, у меня все хорошо. Извините за долгое молчание, но здесь так быстро летит время, что вот не успел оглянуться и уже целый месяц прошел. Месяц, как я здесь. В последнее время у нас то караул, то выезд какой-нибудь, то в наряд заступишь».

Общая армейская фотография из Афганистана, Орден Красной звезды, два письма, детская фотография Сережи с игрушечным лопоухим зайцем и забавным щенком да маленькая-маленькая фотография с паспорта — все это старенькая мать бережно хранит. По сути, эти реликвии — все, что осталось в память о сыне. 

— У него был добрый характер. Я бы не сказала, что Сережа был из застенчивых, нет. Но он со всеми мог поладить. Даже его сослуживец Саша, который сопровождал гроб, сказал мне на похоронах: «Побольше бы в армии было таких, как Сергей». Учился хорошо. Сначала ходил в начальную школу, которая находилась здесь же, у нас, в Глазово. Потом, когда закончил четвертый класс, пошел в 23-ю школу, она находилась на улице Береговая, рядом с заводом «Химволокно». Это уже потом их всех перевели в 12-ю школу, на Новоткацкую. А так в основном все годы сын ходил каждый день пешком, автобусов не было, как, впрочем, и дороги, одна грязь. Все учителя о нем по-доброму отзывались, — вздыхает мать.

«Ну ладно, а какие дела там у вас, что-то пока вы не ответили на мое первое письмо, хотя написал я его уже дней 20 назад. Как там у вас погода: мороз, снег? Наверное, Шурик в хоккей гоняет, а у нас тут пока по-летнему тепло, еще зреет урожай апельсинов. Правда, по ночам стало холодно, а когда были в Кабуле, то поутру увидели даже лед на лужах. Но Кабул стоит севернее нас и, что самое главное, немного выше. Рядом вообще окружают горы на которых снег не тает даже летом. Дождя пока здесь не было ни одного, но говорят, если начнется, то будет лить как из ведра. Вот такие дела. Писать заканчиваю, с нетерпением буду ждать письма от вас, пишите, пожалуйста, побольше, подробнее о всех новостях, какие есть».

После школы Сергей Пимкин решил пойти в машиностроительный техникум. О своем решении родителям ничего не сказал: просто молча сдал документы, а потом успешно прошел вступительные испытания. Он был самостоятелен во всем. Строил серьезные планы на жизнь, хотел после срочной службы в рядах Советской армии поступить в институт.

— Только получил диплом в марте 1981-го года, а уже 2 апреля его забрали в армию. Сначала он служил в Таманской дивизии, а потом его отправили в Термез. Пробыл там до августа, после чего его переправили в Ашхабад. В те дни к нам приходил в гости классный руководитель из техникума, он все интересовался судьбой Сережи. Я ему рассказываю, а он мне и говорит: «Сергей попадет в Афган!» Я тогда и не понимала, что это такое. Еще до армии сын начал мне рассказывать про Афганистан (он у меня читающий был, газеты любил), ну а я: «Воюют и воюют, и что теперь?» А тут его к ноябрьским праздникам туда и отправили.

«Пишу письмо, находясь в карауле, уже отстоял все свои смены и теперь ждем развода. А до этого пять дней назад ездил в Кабул на БМД (боевая машина десанта), кстати, теперь я уже служу не в пехоте, а попал в десантный батальон. Правда, мы никуда не прыгаем, да и прыгать тут некуда, кругом одни горы. Ну так вот, ездили на три дня в Кабул. Получали там ценный секретный груз, а потом его сопровождали. Две ночи простояли в полку связи, прямо под дворцом Амина. Стояли на той самой площадке, откуда все начиналось в декабре 1979 года. Надо сказать, что живут они там даже лучше, чем в Союзе. Казармы построили, закрытый клуб, столовая. Телевизор там смотрели, как раз шел финал Кубка мира по боксу. Потом когда приехали к себе, на следующий день опять выезжали встречать колонну с продуктами. Рассекали по горным дорогам, БМД по ровной 70 км в час идет, только так! Вот уже теперь ждем молодых и 15 декабря должны прийти с карантина, ну а пока служба идет».

— С этого известия я и стала жить в какой-то тревоге. Как какая машина подъедет к дому, затормозит, так сердце и заходится... вот что-то будет. Тут еще у Токаревых сын в Афгане погиб, тоже Сережей звали. С тех пор я вообще на свете не жила. Хотя он у меня был сильным, натренированным. Бывало, что придет из техникума, уже поздно, а он встанет на лыжи и до Пролетарки — туда и обратно. Вернется весь мокрый, хоть всю одежду выжимай. Плавал хорошо, футболом занимался, да он у нас все любил!

«Ну что написать в этом коротком письме? Служба моя идет нормально, сегодня вот уже 30 января, осталось совсем немного и будет год, как я на службе. Сейчас я командир отделения. У меня в подчинении двое из моего призыва и четыре «духа», то есть ноябрьского призыва. Недавно ходили на операцию, прочесывали селения, по горам немного полазили. Трудновато немного было, особенно молодым, некоторые в полном смысле слова помирали в горах, приходилось тащить за них вещмешок и даже оружие. Но ничего, вернулись благополучно и сейчас продолжаем обучать личный состав. Последнее время я работаю с бригадой бойцов на ответственном объекте. Производим реконструкцию своей гауптвахты. Вот такие дела».

Официально родителям так никто ничего и не сообщил, при каких обстоятельствах погиб их сын. Только лишь тот самый сослуживец, который сопровождал груз 200, поведал безутешным отцу и матери о хронологии событий 2 апреля 1982 года. Они, выполняя боевое задание, находились в горах, постепенно передвигаясь вперед. Командир отделения младший сержант Сергей Пимкин шел впереди. Неожиданно начался обстрел. Весь огонь он, как первый, принял на себя. Всем, кто шел за ним, пришлось срочно отходить назад.

— 2 апреля его взяли в армию и 2 апреля он погиб. Почему так все получается? Не знаю! Привезли его числа 9-го. Просто привезли и все. Никакой телеграммы не было. Я тогда на работе находилась, на автозаводе. За мной приехали муж и медсестра. Думали, что плохо со мной будет. Я все бросила и в деревню, а Сережу уже в клубе поставили. Гроб был полностью запечатан. Тут кто-то предложил: «Давайте откроем». Но Саша вдруг заплакал и закричал: «Ради Бога, не открывайте!» Он знал, видно, многое. Там, наверное, ничего уже не было... Похоронили мы его здесь, в Глазово. Сюда нам попроще ходить, да и Сережа рядом с нами, — тяжело вздыхая, рассказывает Лидия Сергеевна.

Хоронили Сережу всей деревней. А потом, спустя уже полгода, в сельсовете матери и отцу передали орден Красной звезды, которым младший сержант Сергей Пимкин был награжден посмертно. Ему не было и 20 лет.

«За меня не волнуйтесь, не переживайте, условия здесь вполне приличные. Так что все будет хорошо. На этом письмо заканчиваю, извините за почерк, пишу уже после отбоя, при свете печки-буржуйки. Иначе не хватает времени. Передавайте привет всем нашим родным, до свидания, целую, Сергей». 30 января 1982 года, Джелалабад.