Яна Киблицки: «Творчество объединяет не одно поколение моей семьи»

Графомамство, или записки о жизни многодетной семьи — продолжаем на страницах «МК в Серпухове» рассказывать о непростых и одновременно очень веселых буднях многодетных семей, да и вообще о семье, о детях и о том, как все успеть в этой жизни. А успеть-то нужно многое.

Яна Киблицки: «Творчество объединяет не одно поколение моей семьи»
яна киблицки со своей дочерью мирославой в детском садике. документ о победе - новогодняя грамота.

Напомню немного о себе, тем кто со мной еще не знаком. Я мама троих детей (старшему сыну 17 лет, среднему 10 лет и младшей дочурке 2 года). В одном лице являюсь и главным редактором «МК в Серпухове», альманаха «Воинская доблесть, и депутатом Совета депутатов городского округа, издателем, а также членом исполнительного комитета городского отделения Союза женщин Подмосковья и Союза журналистов… да и многих других организаций. Так что экстрима, как вы понимаете, в моей жизни предостаточно, а полноценный выходной является пределом моих мечтаний. Так что как вы думаете, как я восприняла предложение принять участие в конкурсе поделок, который был организован в нашем детском саду по случаю празднования Нового года? Правильно: с энтузиазмом.

Почему миска не собилает сыски

Купила баба порося… нет, в данном случае медведя. Вообще в нашей семье очень любят косолапых. В моем детстве мягкий мишка Андрюшка был самой любимой игрушкой (Андреем он был назван в честь моего «жениха», который так и не принял мою любовь), Мишей мы с мужем назвали нашего первенца (а он Мишка-Медведь еще тот, у меня даже под таким именем записан его номер телефона!), ну и естественно из-за количества игрушечных медведей у нас не детская, а прямо лес дремучий.

— Миска косола-а-а-пый по лесу идет, сыски собила-а-ает, песенки поет, — нараспев читает свое любимое стихотворение младшая Мирослава, которая не забудет в конце, видимо для убедительности, еще и порычать.

Соответственно, когда мы приняли вызов судьбы в лице наших очаровательных воспитательниц ясельной группы, то долго не думали над темой будущей поделки. Другое дело, что перед нами встал серьезный вопрос: как сделать наше произведение таким, чтобы все ахнули и охнули (и мы сами в том числе). Начался мозговой штурм, сопровождающийся рытьем в шкафах и переворачиванием содержимого всех корзин. В итоге из-за поисков необходимого материала весь дом превратился в шурум-бурум.

Ох, горе! У нас, оказывается, нет ни белых хлопчатобумажных ниток, ни клея ПВА, ни воздушных шариков. Поэтому старший Мишка-Медведь незамедлительно был отправлен со списком в магазин, после чего начались длительные телефонные консультации: «Вот такой тюбик или побольше?», «Хлопчатобумажных нет, только капроновые нитки», «Может взять не один шарик, а два? Вдруг лопнет!». Тем временем дочь, пока мама металась из комнаты в комнату, вскрыла все упаковки тестового пластилина и, вопреки моим указаниям, начала перемешивать цветные колбаски друг с другом, после чего образовался один большой бесформенный комок, напоминающий по своему внешнему виду большую… какашку. Так что о каких-то шишках и тем более о мишке  пока не идет и речи.

Мечта стать кикиморой

Я росла в необычной среде. В нашей маленькой ячейке общества всегда что-то клеилось, вырезалось, рисовалось, вышивалось. Мама, которая воспитывала меня одна, была безумно талантливым человеком. Будучи учителем математики, каждый урок она превращала в какое-то феерическое шоу, о чем многие ее повзрослевшие ученики Дашковской школы вспоминают с огромным восторгом до сих пор. Так что нет ничего удивительного в том, что потом математику она поменяла на театр, преподавая маленьким ученикам азы театрального мастерства. Помню как-то раз в автобусе к ней подбежала огромного размера тетечка и начала ее целовать, обнимать: «Нина Семеновна, да как же я рада Вас видеть! Вы мой дорогой и самый любимый педагог». «Что-то не припомню. Время так бежит. Простите, я у Вас преподавала математику?», — немного смущаясь, спросила мама. «Нет! Я у вас играла в спектакле роль. Лисичку!», — с нескрываемым чувством гордости произнесла женщина. И сколько у мамы было таких лисичек?! Уж точно скажу: куда больше, чем медведей в нашей детской.  

Мама писала стихи, сочиняла сценарии, делала декорации… а еще она одна из самых первых в Серпухове стала заниматься искусством икебаны и шить тряпичные куклы. Я тоже шила, вышивала, ходила одновременно и в художку, и в музыкалку (художественную и музыкальную школы), тоже писала стихи и даже песни. Однако получить какую-то роль в ее спектакле было пределом мечтаний: «Ты моя дочь, а я — режиссер. А у других детей родители не режиссеры, и потому эти мальчики и девочки больше нуждаются в ролях, нежели ты». Вот так я и росла. Все строго! Я же буквально бредила о роли кикиморы из сказки «Аленький цветочек». Но мама была непреклонна – поморка.

Но я продолжала медленно и верно идти к своей цели: втихаря учила текст, зазубривая слова сценария до каждой запятой, а перед зеркалом постоянно оттачивала мерзкие, трясущиеся движения героини. И вот, о боги(!), настал мой звездный час. Одна актриса неожиданно устроила скандал труппе и перед самой премьерой хлопнула дверью. Тогда-то режиссер-мама обратилась ко мне с просьбой спасти спектакль. И спектакль был спасен. Со Светкой Муховой, сегодня она экскурсовод Серпуховского историко-художественного музея, мы блистательно сыграли в паре: она Баба Яга, а я та самая кикимора — сорвав на финальном поклоне такие громкие аплодисменты, что зверь лесной, чудо морское да Настенька нервно курили в сторонке (я имею в виду актеров, сыгравших этих сказочных персонажей в постановке). Так что, как вы понимаете, я была просто обречена идти по творческой стезе, потому, наверное, и журналистика...

Берлога – это вам не хухры-мухры

— Мама, отойди дальше, тогда нить будет более натянутой, — дает мне ценные указания старшенький. – Вот, видишь, дело пошло.

Мишка держит в руках проколотый тюбик с клеем ПВА, через который проходит капроновая нить; я же, вспоминая свое детство, проворно кручу в руках шарик. Постепенно он превращается в липкий кокон для огромной гусеницы. Только это не кокон, а берлога. И жить, точнее спать, в ней будет медведь, слепленный из той самой массы, которую намешала Мирославка из цветных колбасок.

Дочка тоже уже приложила свою руку к поделке. Она нарисовала медведю глаза, раскрасила черным фломастером нос и даже поучаствовала в создании маникюра хозяина леса, вставив в его лапы несколько зубочисток. Теперь у нас не просто мишка, а мишка-росомаха.

— Ну, рассказывай дальше, и что потом вы со своей подругой делали из этих ниточных шаров? – интересуется Михаил.

Это сегодня шары из ниток может сделать каждый желающий; а тогда, в конце 80-х, они казались чудом-чудным! Такие поделки я научилась делать в Архангельске, куда приезжала на летние каникулы к своей бабушке – необыкновенной рукодельнице. Этот город и по моде, и по своему развитию шел примерно на год впереди Серпухова, поэтому частенько я привозила домой новые лайфхаки. Вот в один прекрасный день захожу я в поселковый магазин и вижу нечто: все витрины украшены дивными шарами из ниток. Я тоже такое хочу! Тут же со своей деревенской подружкой Олей Бизуновой (кстати, по одной из версий она является пра-пра-пра-пра…внучкой самого Петра Первого) купили за 5 копеек книжку, в которой подробно было нарисовано, как делать такие поделки; несколько флакончиков клея, три бобины ниток белого цвета № 10, после чего понеслись в аптеку за напальчниками – у нас не поднималась рука использовать даже для создания такой красоты дефицитные на тот момент надувные шарики. Дело заладилось, и вся наша поветь (нежилая пристройка к деревенскому дому, распространенная в основном на Русском Севере) была украшена белыми шарами. Лепота! Мама моя, что совсем не удивительно, пошла еще дальше: она начала делать коконы из цветных ниток, украшая их засохшими цветами бессмертника и мимозы.

Быт пытается сожрать, но мы костлявые

Конечно же, быт пытается сожрать, но у него это особо не получается: мы костлявые. Поэтому творим и куролесим.

— Дай мне миску! – требует дочь. Боже, как же они со старшим сыном похожи и по характеру, и внешне (ксерокопии папы). – Я хоцу миску!

— Мишка спит в шкафчике и просил его не беспокоить, — говорю я ей. Знаю прекрасно, что если пойду у нее на поводу и дам ей нашего героя в руки, то до выставки в детском садике он не доживет. Одеяла, матрац, подушка уже связаны, но нам надо дождаться пока высохнет берлога, а она все никак не приходит в нужное состояние – все из-за капроновых ниток.

Проходит три дня, и вот мой Рыжик, то есть средний сынок, уже внутри ниточного шара устилает снег из ткани. Медведь торжественно достается из убежища, и мы всей семьей бережно укладываем его на импровизированную кроватку. Выставка. Голосование. По итогу голосов (барабанная дробь!) наш соня занимает вторую ступень пьедестала почета. Мы счастливы!

Вместо P.S. Ох, и планов у меня… громадье. Дети все спрашивают, когда, наконец, довышиваю очередные картины. Не знаю. Тут говорят, что, возможно, уже к Пасхе в детском саду будет организован снова конкурс среди семейных творческих работ, и я уже ломаю голову, что такое сотворить. Нет, только не цыплят. Их, конечно же, сделают многие. Наверное, мы не будем изменять себе… остановимся на медведе. Думаю, очень необычный пасхальный сюжет может получиться. Короче, ждем весны, а она определенно настанет.   

 

 

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №7 от 10 февраля 2021

Заголовок в газете: Назло быту и серым будням

Что еще почитать

В регионах

Новости региона

Все новости

Новости

Самое читаемое

Популярно в соцсетях

Автовзгляд

Womanhit

Охотники.ру