Что связывает прославленного летчика, Героя Советского Союза с Серпуховом

28.02.2018 в 17:41, просмотров: 1339

Герой Советского Союза Павел Петрович Радчук — его именем названа одна из улиц Серпухова, а на Соборной горе покоится его прах. Но что связывало прославленного летчика, родившегося в городе Сычин (ныне территория Польши), и наш старинный город Серпухов? К огромному сожалению, мало кто из серпуховичей знает об этом, поэтому на страницах нашего издания мы решили рассказать о виртуозных взлетах прославленного аса и его трагическом падении. 

Что связывает прославленного летчика,  Героя Советского Союза с Серпуховом
Будущие Герои Советского Союза — лётчики АДД В. В. Решетников, В. Ф. Рощенко, П. П. Радчук, П. П. Хрусталев. 1943 год.

Утром 5 октября 1943-го гвардии подполковник Павел Радчук вернулся с боевого задания. На правом берегу Днепра он уничтожал немецкие укрепления. Конечно же, этот перелет был далеко не из легких, однако чуть отдохнув, Павел Петрович решает заняться тренировкой малоопытного экипажа лейтенанта Павла Чеботарёва. Что тогда произошло в небе над селом Иваньково и деревней Юрцово Тульской области — до сих пор неизвестно. Ясно только одно, что во время учебного полета самолет неожиданно стал терять высоту и врезался в землю. Возможно, отказала техника, а может, ошибка или банальная усталость… была информация и о залетном «мессере». Но, как напишет в своих воспоминаниях сослуживец Павла Радчука Василий Решетников: «Обломки молчали. В них лежал Павел Петрович и экипаж молоденького лейтенанта Чеботарёва».

Памятный знак на месте гибели Радчука Павла Петровича.

Павел Радчук родился 3 августа 1909 года в городе Сычин Люблинской губернии, теперь это черта польского города Хелм. Мальчик уже с самых ранних лет познал горе: в пять лет он потерял отца — его жизнь забрала Первая мировая война, а в 1915-м, чтобы спастись от стремительно надвигающихся к Люблину немецких войск, Павел вместе с матерью и братом был вынужден бежать в Ростов. Гражданская война не щадила никого, а на ее смену пришел сыпной тиф, от которого сначала умерла мать Павла, а затем и брат. Так что в 11 лет он остался совсем один.

Павла Радчука определят в детскую коммуну, где он проведет три с половиной года. А по окончании семи классов в 1924 году парнишка устроится подсобным рабочим на Гормельницу № 1 акционерного общества «Хлебпродукт». Через два года парень вступает в ряды комсомола, и по решению комсомольского собрания Радчука направляют на учебу в школу ФЗУ. Через год он вернется на мельницу уже квалифицированным слесарем.

Павел Петрович Радчук, Герой Советского Союза. Художник Ксения Сапункова.

Один, без всякой поддержки, Павел прочно встает на ноги и шагает по жизни вместе со страной. Заканчивает ФЗУ, становится квалифицированным рабочим. Но это было время покорения неба. Кто из мальчишек не мечтал тогда стать летчиком! Из всех репродукторов звучал «Марш авиаторов»: «Все выше и выше, и выше стремим мы полет наших птиц! И в каждом пропеллере дышит спокойствие наших границ». Конечно же, Павел, как и все юноши того времени, мечтал взлететь выше облаков. Однако попасть в летную школу было не так-то просто, в первую очередь необходимо было получить хорошую характеристику от комсомола.

Но Радчук, действительно, имеет безупречную репутацию. Все свое свободное время он посвящает общественной работе: является членом агиткружка, активно участвует в самодеятельности и даже является руководителем кружка духового оркестра. В итоге, в 1929 году Радчук поступает в военно-теоретическую школу летчиков. Закончив ее в 1930-м, он продолжает свое обучение в военной школе летчиков-испытателей, а потом, уже через год, в Серпуховской военной авиационной школе пилотов служит летчиком-инструктором.

Но началась одна из самых трагических страниц истории нашей страны — Великая Отечественная война. Павла Петровича направили в только-только формирующийся 579-й дальнебомбардировочный авиационный полк, который приступил к боевым действиям по отражению немецкого наступления на Москву в октябре 1941-го. Старший лейтенант Радчук был назначен командиром дальнего бомбардировщика ДБ-ЗФ.

Боевое крещение проходило в экстремальных условиях: в Битве за Москву приходилось совершать вылеты в условиях огромного превосходства противника в воздухе, при этом без прикрытия истребителей. Полк нес сокрушительные потери, казалось, что ситуация складывается тупиковая. Однако высокое летное мастерство Павла Радчука, а иногда и удача позволяли ему избегать встречи с фашистскими истребителями и, преодолевая наземную систему немецкой противовоздушной обороны, успешно выполнять то или иное боевое задание. Очень часто летчик вылетал в качестве ведущего в паре с молодым экипажем, а нередко водил в бой и звено дальних бомбардировщиков. Поэтому неудивительно, что вскоре Павлу Петровичу было присвоено звание капитана.

Тот самый 579-й дальнебомбардировочный полк, который уже 7 декабря был переименован в 751-й дальнебомбардировочный авиационный полк, базировался в селе Липицы под Серпуховом. Сейчас уже трудно представить, что на лугу в пойме Оки располагался аэродром полка и 178-й истребительный авиационный полк. Сам же штаб находился в Лужках.

За отличие в Битве за Москву Павел Радчук был награжден орденом Красного Знамени, а в начале 1942 года он досрочно получает звание майора и назначен на должность командира авиационной эскадрильи. Ему ставят задачи сносить с лица земли промышленные объекты в Кёнигсберге, Данциге и Варшаве, однако самое важное — уничтожать военную инфраструктуру в ближних и дальних армейских тылах противника.

С начала войны к сентябрю 1942-го на счету экипажа командира корабля майора Радчука, штурмана капитана Хрусталева, стрелка-радиста старшего сержанта Шереметьева и воздушного стрелка сержанта Колосова значилось уже 120 успешных боевых вылетов, в результате которых был нанесен значительный урон врагу.

Тем временем враг прорвался к Волге. Советское командование все силы стало стягивать под Сталинград, в том числе и 17-ю авиационную дивизию дальнего действия, в состав которой входил тот самый 751-й полк. Во время Сталинградской битвы Павел Радчук совершил 24 ночных боевых вылета с повышенной бомбовой нагрузкой. Он уничтожал железнодорожные станции, чтобы противник больше не мог осуществлять переброску резервов на Сталинградское направление, бомбил военные объекты в Пруссии и Польше.

Приказом Наркома обороны № 137 от 26 марта 1943 года за отличие в боях 751-й бомбардировочный авиационный полк дальнего действия был преобразован в 8-й гвардейский, а в конце апреля Павел Петрович Радчук, имевший к этому времени уже 207 успешных вылетов с общим налетом 715 часов, был произведен в чин гвардии подполковника. 25 апреля 1943 года командир полка гвардии полковник В. Г. Тихонов представил гвардии подполковника П. П. Радчука к званию Героя Советского Союза. Указ Президиума Верховного Совета СССР был подписан 27 июля 1943 года.

До Победы оставалось два года. В середине мая 1943-го из состава 8-го гвардейского авиационного полка было выделено несколько экипажей, которые и составили основу нового 19-го гвардейского авиационного полка дальнего действия. Командиром был назначен гвардии подполковник А. И. Шапошников, а его заместителем стал П. П. Радчук. Они делали все возможное, чтобы создать боеспособный коллектив. И уже совсем скоро летчики полка продемонстрировали свое мастерство и отвагу во время Смоленско-Рославльской операции, за что полк был удостоен почетного наименования «Рославльский». А уже в конце сентября — начале октября его летчики участвовали в Битве за Днепр, нанося точные бомбовые удары по Восточному валу фашистов.

Павел Радчук уделял особое внимание подготовке кадров, поэтому зачастую, не жалея себя, он сразу же по возвращении с боевого задания проводил с молодыми экипажами тренировочные полеты. Но утро 5 октября 1943-го для него стало последним. Удивительно, однако фрагменты того самого Ила-4, который разбился у села Иваньково, были обнаружены тульскими поисковиками относительно недавно, в ноябре 2012 года.

У мемориальной плиты Павла Радчука практически всегда лежат цветы. Кто-то из серпуховичей бережно хранит память об этом Герое Советского Союза и регулярно посещает место его захоронения.

Готовя этот номер нашего издания, я не могла не посетить братское захоронение на Соборной горе. И алые гвоздики на белом снегу символично напомнили еще раз о той кровавой жертве, принесенной нашими дедами во имя Победы, во имя нашего будущего. Павел Радчук, Олег Степанов и многие-многие воины, мы помним о вас, мы вами гордимся.


Из воспоминаний Василия Васильевича Решетникова, пилота 751-го полка дальнебомбардировочной авиации, базировавшегося на аэродроме в Липицах (фрагменты из книги воспоминаний              «Что было — то было»).

На исходе января 1942 года мы перелетели в Серпухов, ставший почти на два года нашим главным местом базирования. На войне два года на одном месте? Нет, это не совсем так. Мы на короткое время покидали Серпухов, перелетая на самые разные аэродромы подскока, чтобы приблизиться к районам боевых действий и увеличить боевое напряжение. Другими словами, успеть в течение суток или только ночи совершить не один, а два, а то и три боевых вылета, базируясь, как и другие полки, вокруг Москвы. Мы могли, как никто другой, не теряя времени на смену аэродромов, действовать сегодня, скажем, под Ленинградом, завтра — в Крыму, на следующую ночь — в Восточной Пруссии. Бывало и так, когда хватало темного времени на первый удар, — на северном фланге советско-германского фронта, под утро — на крайнем.

Аэродром наш был очень уютный и живописный. По зеленому лугу пролегала взлетно-посадочная полоса. Вровень с нею, но подальше, кривыми врастяжку, где в капонирах, а где в открытую, раскинулись самолетные стоянки. Против центра полосы, поодаль — врытые в зеленую горушку КП и служебные землянки. А за ними, на небольшой возвышенности, виднелись крыши крупной деревни Липицы. Здесь, в домах и избах, был ночлег наших техников. Летный же состав жил неблизко — на дальнем краю Серпухова в сосновом бору, рядом со штабами, где еще сохранились довоенные постройки каких-то авиационных школ и курсов.

Жизнь в Серпухове обрела почти размеренный ритм: к вечеру выезжаем на аэродром, утром возвращаемся в общежития. Туда и обратно, держась друг за друга, стоя и сидя на бортах, нас доставляли, катя через весь город, старые трехтонки и скрипучие грузовички-полуторки.

С началом весенних разливов полк покидал обжитые места и подсаживался к «богатым» соседям, сидевшим на бетонных покрытиях, а случалось, и выживал кого-нибудь из тех, кто мог еще работать с грунта. Но наша приокская пойма после спада воды «приходила в себя» сравнительно быстро, и уже к началу лета, когда она снова была готова держать на себе тяжелые машины, мы возвращались в свои «пенаты».

Невыносимы были запасные аэродромы. Но куда деваться? Наш, пойменный серпуховский, под самое утро, к возвращению экипажей, чаще других выходил из строя, заливаясь выползавшим с Оки туманом. А другой раз вдруг налетят немцы, набросают «лягушек», поковыряют посадочную полосу, и опять с аэродрома летят красные ракеты, отстукивают радиограммы, угоняя всех к соседям. Возвращались мы к себе в лучшем случае к середине дня, а то и под вечер, а к ночи — снова на боевое задание.